Офицер, бывший недавно живым, чувствующим человеком, вцепился в меня, будто я последняя ниточка, связывавшая его с этим миром. Ниточка оборвалась. Душа улетело туда, откуда нет возврата, где, как хочется верить, намного лучше, чем здесь.
Я видел его впервые, успел перекинуться несколькими фразами и все, но почему по щекам потекли слезы? И наряду с возникшей горестью внутри разгоралось пламя, оно требовало выхода. Где та сволочь, что предательски выпалила из кустов?
Я оказался на ногах и бросился туда, где еще не успел развеяться дым, услышал за спиной конское ржание, громкие возгласы.
— Куда прешь, убивец?
Я обернулся и последнее, что успел увидеть — летевший в лицо деревянный приклад мушкета.
Глава 4
— Куда их, ваш высокородь? В полицию?
— Нет. Дело сурьезное. Пожалуй, вези в Петропавловскую крепость, сдашь чиновнику Тайной канцелярии, а если не найдешь, то коменданту. Скажи, что застали на месте убийства ажно с четырьмя трупами. Хоть и иноземцы, но кто ж их аспидов знает. Пущай в Тайной канцелярии разбираются.
— А с телами как? Вы их опознали, ваш высокородь?
— Трое в сером — капрал Преображенского полка Звонарский с лакеями. Запомнил?
— Так точно, господин капитан.
— Мертвый измайловец — поручик Месснер из вестфальцев. Поговаривают, конфидент самого Миниха
— Эвона как. Это его мы, выходит встречали?
— Его.
— Не уберегли, значит, голубя. Опасливо мне, ваш высокородь.
— Чего ты спужался, Борецкий?