Мало того, что мы стояли в лесу, так на нас двоих были клоунские прикиды: толстая непонятная хламида коричневого цвета с манжетами навыпуск, кожаные штаны вроде рокерских, заправленные в один из предметов женского гардероба - высоченные сапоги-ботфорты со шпорами. Голову паренька украшала шляпа с перьями. Другая, очевидно, принадлежала мне. Она валялась неподалёку в ворохе листьев.

Если бы Лёха меня увидел - даже не знаю, за кого бы принял. За педика или пациента славного заведения имени Кащенко.

Неподалёку стояла осёдланная лошадь. Флегматично щипала травку, не обращая на нас ни малейшего внимания. Ну, хоть она, кажется, нормальная.

Ничего не понимаю. Предположим, я сплю, однако разве бывают сны такими детальными. Есть ещё вариант - действительно, крыша поехала.

Мне довелось жить неподалёку от психоневрологического интерната, в котором мама работала бухгалтером. Психи преспокойно бродили, где заблагорассудится, бывали и у нас дома. Я тогда много чего насмотрелся. Один, по фамилии Камагин, изображал машину, держался руками за воображаемый руль, переключал передачи, крутил настройку 'радиоприёмника'. Другой, какой-то казах с труднопроизносимой фамилией, перетаскивал тонны металлолома с места на место, мог за один присест выдуть литра три сладчайшего до слипания э... известной части организма чая.

Да нет, для сумасшедшего, мои мысли чересчур рациональные. Хотя, сбрасывать версию со счетов не буду. Попробую разобраться с помощью настойчивого молодого человека.

- Слушайте, юноша, скажите, кто вы, и что мы тут собственно делаем?

- Дитрих, не узнаёшь меня?

Клянусь зарплатой за месяц, парень едва не заплакал. Какие мы чувствительные!

- Во-первых, я не Дитрих, во-вторых, мы с вами впервые видимся, молодой человек.

- Что я скажу тёте Эльзе! - юноша всплеснул руками. - Неужели ты не помнишь меня, твоего кузена Карла.