Сержант Борецкий подошёл и стал докладывать, от волнения сбиваясь и глотая звуки.

- Престань мямлить, размазня, - оборвал штатский.

- Дык я это... - ещё сильнее испугался Борецкий.

Офицер скривился. Он со скучающим видом теребил рукоятку шпаги и едва не зевал. Похоже, ему давно всё набрыдло.

- Где твой командир? - рассержено спросил чиновник.

- Обещался завтра прибыть. С самранешнего утра туточки будет, не сумневайтесь. Сёдни ему надо с докладом у начальства быть. Так горевал, что самлично придти не могет.

Борецкий как мог отмазывал капитана.

- Кто эти двое?

- Немцы какие-то. Мы случайно увидели, как они на тракте покрошили капрала Преображенского полка Звонарского и двух лакеев его.

- А что ж не вмешались?

- Дык не успели мы. Поначалу думали: господа баловством занимаются, шпажному бою репетируются. Ан вон оно как - до смертоубивства дело дошло.

- Понятно, вот она дурь русская во всей красе, - зло бросил чиновник. - Видеть видели, помешать не сумели. А скорее - лениво было. Бумаги при них имелись?

- А как же. Я всё привёз - тут и пашпорта, и письма рекомендательные. Всё в целости, ничего не утеряно.

- Дай, взгляну, - чиновник протянул руку за документами.

- Что здесь? - небрежно указал пальчиком офицер на третью телегу.

- Мертвецы, - потупился сержант.

- Пройдёмте, посмотрим.

Офицер отбросил рогожу и склонился над трупами.

- Действительно, Звонарский. Сколько нами вместе было выпито, сколько раз он меня из неприятностей выручал. Помнится, он отпуск двугодичный брал учёбы ради. Говорил же ему, что от учения только одно худо будет. Не послушал.