Бутылка закончилась, Потоцкий отбросил её в сторону, даже не глядя, попадёт в кого или нет.

– Ещё вина! – закричал он. – Самого лучшего! Да побыстрее! Я вернулся всем смертям на зло!

Собравшиеся дружно подхватили, загалдели что-то в ответ. Видно было, что шляхтич пользовался популярностью, и отнюдь не только благодаря широким замашкам.

– Гуляем, ясновельможные! Всё серебро спущу сегодня, ничего не оставлю! – вновь завопил Потоцкий. – Донага разденусь, но вином всех напою!

– Слава! Аминь! – гулко пронеслось по залу, и гульба продолжилась.

Я понял, что незаметно отсюда не выскользнешь, и решил тоже принять участие в общем веселье, которое закончилось только под утро. Первый этаж постоялого двора к этому времени напоминал поле после побоища. Мертвецки пьяные люди лежали там, где застиг внезапный сон: на полу, подоконниках, на сдвинутых столах. Женщин почти не было, очевидно, их или отпустили, или растащили по 'нумерам'. Шатающиеся от бессонной ночи, похожие на призраков служанки, наводили порядок, стараясь не разбудить постояльцев, чтобы не нарваться на неприятности. Буйные во хмелю паны были ещё хуже на трезвую и больную голову.

Дверь в нашу комнату была заперта, я с трудом разыскал ключ и, открыв замок, добрёл до кровати и завалился спать. Сил не хватало даже на то, чтобы застрелиться, а именно такое желание возникло у меня днём, когда кто-то настойчиво принялся будить, не скупясь на выражения. Я заворчал, присел на перине и вперил злой взгляд на Чижикова.

– Чего пристал?

– Господин сержант, пора бы идти, лавку Микульчика искать. Скока ж можно в этом клоповнике помирать?