– Поймаем негодяя! – подхватили вопль другие зрители.

Они устремились к развалинам, на бегу выхватывая оружие и стреляя из пистолетов. Пустырь моментально укутался дымом.

– Кто?! Кто сделал это?! – страшно кричал Потоцкий, пригвождённый к травяному ковру.

Мне вдруг вспомнились подобным истошным образом вопящие вампиры из ужастиков. Было в этом что-то иррациональное, нечеловеческое. Возникла мысль вонзить в грудь Потоцкого осиновый кол, но я сразу её отогнал, ибо кола у меня не имелось, да и шляхтич отнюдь не являлся вурдалаком.

Карл, потерявший противника, оцепенел. Его ноги подогнулись, он рухнул лицом вниз, будто подстреленный, но я точно знал, что пуля была одна и предназначалась другой мишени.

– Это не я, я тут не при чём, – хватаясь за грудь, прохрипел кузен. – Я не просил стрелять!

Он перевёл безумный взор на меня, но я всем выражением лица показал, что тоже не имею к стрелку ни малейшего отношения, хотя, признаюсь, внутри уже начали зарождаться подозрения. В нашей команде имелся человек всеми фибрами души ненавидевший Потоцкого и желавший ему смерти. Более того, уж кто-кто, а я точно знал, насколько метко этот человек умеет стрелять, потому что сам обучал его этой науке. Шляхтичи вернулись с пустыми руками.

– Убёг мерзавец, – разочарованно сообщил усатый толстяк.

– Вы хотя бы смогли его рассмотреть? – спросил я, стараясь не выдать волнения.

– Рассмотришь его, – зло сплюнул усач. – Задал стрекача, только пятки сверкали. Он как выпалил, нас дожидаться не стал. Ну, ничего, всю округу перетряхнём, и стрелка этого разыщем. Я сам разыщу, – стукнул кулаком по пивному животу шляхтич, – и к тебе пан Анджей доставлю, чтобы ты с него шкуру полосками снял.

– Это успеется, – сказал я. – Вы бы лучше раненого к лекарю отвезли. Не ровен час, помрёт пан Анджей. Себя винить будете.