– Девушки потом, – улыбнулся я, вспомнив старую песню. – Выезжаем утром. Засиделись мы в этом городе. Пора и честь знать.
– Как пан скажет. Мне всё равно, – сказал поляк и, уронив голову, захрапел.
– Гуляка, – не сдержал усмешки Чижиков. – Быстро же его свалило.
– Пусть спит, – махнул рукой я. – Да и нам стоит последовать его примеру. Туши свет, Чижиков. По койкам, гренадеры.
Глава 4
Утром выяснилось, что гость прибыл не один: с ним прискакал тощий малый лет двадцати, который хоть и считался шляхтичем, однако по польским законам вполне мог подвергнуться со стороны пана Дрозда порке, словно простой холоп, за тем исключением, что экзекуцию полагалось проводить на специальном коврике. Ночевал этот дворянчик в погребе с теми, кому на постоялом дворе не нашлось места. Гайдуки, лакеи и не сильно привередливые шляхтичи спали вповалку, не обращая внимания на прохладу и сословную разницу.
Пан Дрозд пошептался со своим человеком, а потом куда-то спровадил. На мой вопрос ответил, что не хочет посвящать в дело лишние уши.
– Больше нам никого не понадобится, – заверил шляхтич.
Он скинул парадную европейскую одежду и переоделся в походное платье. Теперь на нём были: высокая шапка с пером, чёрные 'смазные' сапоги и кафтан, за поясом которого пан Дрозд засунул пистолет. Не забыл проводник о сабле, подвесив её так, чтобы в любой момент можно выхватить из ножен, не теряя драгоценные секунды.
– Вашему спутнику много известно? – на всякий случай уточнил я.
– Совсем ничего, он всего лишь сопровождал меня до города. На дорогах не всегда спокойно, но теперь я не один и, клянусь Богородицей, нам нечего бояться.
– Далеко отсюда до раскольничьего скита?