Рядом с волшебником громко храпел, положив голову на стол, валлиста. Слева от Кааврена сидела красивая молодая леди из Дома Дзура, поглощенная игрой в “три медяка” с лиорном и двумя ястребами. Кааврен уже собрался перевести взор дальше, как вдруг дзур неожиданно вскочила на ноги и положила ладонь на рукоять длинной шпаги, висевшей у нее за спиной. Несколько пар глаз уставились на леди, она же разгневанно смотрела на одного из ястребов. Тот побледнел.

– Миледи, в чем дело? – скрипучим голосом спросил он.

Дзур, как и всякий дзур, в присутствии которого кто-то проявляет страх, снисходительно улыбнулась.

– Все очень просто, милорд, – проговорила она. У нее оказался низкий голос. – У меня есть амулет, подаренный мне дядей, лордом Тьюрелом. – Здесь дзур сделала паузу, очевидно, чтобы проверить, какой эффект произвело названное имя. Реакции не последовало, и она продолжила: – Всякий раз, когда рядом творятся заклинания, сей амулет издает негромкий звук, который слышу только я.

– Не понимаю, – ответил ястреб, – какое я имею отношение к амулету вашего дядюшки.

– Скоро поймете.

– Каким образом?

– А вот каким: уже четыре раза вам удалось выполнить чрезвычайно удачные броски. Вы дважды умудрились получить три трона в ответ на мой высокий сплит, минуту назад вы выбросили три орба и свой высокий сплит – сразу после моих трех орбов.

– Все правильно, – кивнул ястреб. – Но при чем здесь ваш амулет?

– Так вот, – продолжала дзур, – при каждом броске, которые я имела честь только что описать, раздавался один и тот же звук. В первый раз я не стала обращать внимания. Даже после второго посчитала бы, что не должна предпринимать какие-то шаги. Однако четыре раза подряд – это уж слишком, милорд. Во всяком случае, для меня.