Конан внимательно следил за драконом и, когда тот вновь бросился на скалу успел вовремя отскочить с пучком отрубленных веток. Три штуки их было - длинною около семи локтей, толщиной с большой палец. Кроме того, киммериец заготовил несколько тонких, но крепких лиан. - Слишком легкие для древка копья, - сказал он. - И нашего веса они бы, конечно, не выдержали. Но в единении сила - так учили нас, киммерийцев, аквилонские мятежники, что приходили нанимать наших воинов для разорения своей же земли. А мы предпочитали биться по-старому - родами да племенами... - А причем тут эти чертовы палочки? - спросила она. Конан вставил между ветвями рукоятку своего тисака и обмотал связку лианой. Получилось надежное копье. - А что толку? Ты же сам говорил, что чешую не пробить. - Не весь же он в чешуе, - ответил Конан. Есть много способов содрать шкуру с пантеры. Он подошел к краю скалы выставил копье и пронзил одно из яблок Деркето, всячески оберегаясь от брызнувшего пурпурного сока. Голубоватая сталь лезвия покрылась алым матовым налетом. - Не знаю, выйдет ли что из этой затеи, - сказал он, - но яду здесь хватило бы для слона. Посмотрим. Валерия следовала за ним. По-прежнему осторожно держа копье на отлете, он просунул голову между ветвей и обратился к чудовищу: - Ну, чего ты ждешь, помесь крокодила со скорпионом? Высунь-ка свою поганую морду, червяк-переросток, а не то я спущусь вниз и забью тебя пинками, сучий ты потрох! Он добавил еще несколько выразительных слов, да таких, что даже Валерия, выросшея среди моряков, удивилась. Но и на чудовище речь Конан произвела впечатление: голос человека приводит животных либо в страх, либо в бешенство. Внезапно, с неожиданной прыткастью дракон вскочил на задние лапы и вытянул шею в отчаянной попытке ухватить дерзкого карлика^ осмеливающегося нарушать тишину в его владениях. Но Конан точно определил расстояние. Голова гиганта пробила листву в пяти локтях под ним.