Жена стояла возле единственной корзины руды, накопанной им за этот день. Она уперла руки в бока и гневно смотрела на мужа.

— Бездельник, мало того, что ты сегодня ничего не накопал, так ты еще и заставил меня сегодня волноваться и бежать сюда смотреть, не случилась ли с тобой беда. Я прибегаю, не знаю, что и думать, а здесь всего одна-единственная корзина, муж невесть чем весь день да еще полночи занимался.

Она все голосила и голосила, но Рудокопа это мало занимало. Проходя мимо корзины, он с такой силой пнул ее ногой, что она перевернулась и куски руды рассыпались по склону оврага.

— Что ты делаешь, безумец, — вскричала жена.

— Идем домой, — он взял ее за руку, — мне больше никогда не придется ковыряться в этой грязи, добывая пропитание. Идем, — повторил он и настойчиво потянул ее за руку.

Не зная, что случилось, женщина замолчала и, подчинившись мужу, пошла с ним домой. Оказавшись дома, Рудокоп первым делом крепко запер дверь, потом, зайдя в комнату, плотно завесил окна и засветил одну из рудничных ламп. И только после всего этого подошел к столу и развязал рубашку, которую все время нес под курткой, прижав ее к груди. По столу рассыпалась куча золотых.

Они лежали на столе внушительной горкой, тускло поблескивая в свете рудничной лампы.

— Вот, — сказал он, — жена, теперь мы богаты и мне никогда не придется больше копать землю.

Они принялись перебирать золотые кругляшки, пересчитывали их, сбивались и снова начинали пересчитывать. Лихорадка свалившегося на них богатства охватывала их все сильнее.

— Сколько же здесь? — спросила жена. Она в очередной раз сбилась со счета, а золотая кучка в середине стола как будто и не уменьшалась в размерах.

— Этого хватит на все, что захочется, — продолжила она, — мы можем даже купить корчму.