«Как можно с этим жить? Мое открытие настолько ошеломило меня, что я не мог прийти в себя неделю. Но разве может быть тут ошибка? Конечно, нет. Я так хорошо помню окопы. И безнадежность всей этой чудовищной войны. И запах смерти — боевого газа. А потом крах! Так хорошо помню, что жалел, что меня не убили на фронте, когда видел, что стало с империей. Я помню трущобы. Помню мечты стать архитектором. Помню собрания тех, кто болел за свою родину. Я помню, как книгу писал, сидя в камере.

Как можно с этим жить? Толпы людей кричат от экстаза и тянут ко мне руки. Я помню все! Победные марши. Осмотр трофеев. Восторг народа. Этот восторг был адресован мне одному. А потом был Сталинград. Я это тоже хорошо помню. И все покатилось в пропасть. Началась агония. Но это та память. А ведь сейчас я другой человек. Человек, который помнит другое. Но который помнит, что моя прошлая жизнь принесла десяткам миллионов людей. Моя мать едва спаслась, пережив блокадный Ленинград. Она похоронила обоих родителей, нашедших смерть на улице, замертво упав от голода. А разве не видел я кадры хроники с горами лишенных человеческого облика трупов? Разве не знаю я, что принесла миру МОЯ БОРЬБА? Я думал, что ошибся в своем психологическом опыте. Я начал изучать души и прошлые жизни других людей. Может все это плоды моего болезненного воображения? Но я встретил человека, который в прошлой жизни был повешен немецкими солдатами, за то, что показал им неприличный жест, идя по свое деревушке. Я встретил женщину, которая в прошлой жизни была тринадцатилетней сербской девочкой, когда ее изнасиловали четыре хорватских СС-овца, а потом вонзили в нее дуло винтовки и выстрелили. Еще женщина. Пьяные солдаты играли ее младенцем в футбол, забив до смерти.