Но, обломившись, они остались тут же в камере. Ход реакции изменился, и я потерял возможность управлять ею.
Значит, диверсия. Не могу понять, не могу поверить. Но твердо помню - не было в проекте этих гнезд. Откуда они взялись, кто их сверлил? Впрочем, некогда думать. Сейчас за ремонт.
30. 10. 77. Час спустя.
Ремонт! Да ведь он не нужен, даже вреден.
Буду рассуждать последовательно.
Я лечу от Земли со скоростью, близкой к скорости света. Прежде всего, мне нужно эту скорость погасить. Залетел я невероятно далеко. Пока погашу скорость, улечу еще дальше. Чтобы вернуться на Землю, летая с обычными для ракеты скоростями, мне понадобятся многие годы. У меня не хватит ни времени, ни воздуха, ни пищи. Значит, желательно затормозить, повернуть, вновь разогнаться до скорости света, проделать с этой скоростью основную часть пути, а затем еще раз затормозить, приближаясь к солнечной системе. Итак, двигатель должен трижды проделать ту работу, которую он уже сделал без спросу.
Если же я отремонтирую атомный реактор, я восстановлю слабенький двигатель, пригодный для полета на Марс без посадки, двигатель, который способен развить скорость до 13 км/сек - для меня убогую и ничтожную. Он чуть-чуть затормозит мой стремительный полет в пустоту. Я даже повернуть не сумею, израсходую все топливо и потеряю надежду навеки.
Какой же выход? Только один - оставить все, как есть, пусть снова начнется этот могучий процесс, который занес меня сюда. Клин вышибают клином, отнюдь не иголкой. Риск страшный... но выбора нет. Или медленная смерть от удушья и голода через год... или смертельный риск и надежда.