Между тем у передатчика, затаив дыхание, сидели члены комиссии.
- Как чувствуете себя? Как двигатель? - спрашивал председатель.
В наушниках звучал приглушенный голос Ильина:
"Все нормально. Стартовая ракета уже сброшена. Включил цепную реакцию. Набираю ускорение. Самочувствие хорошее. Конечно, ощущаю перегрузку, как полагается".
- Где вы сейчас? - спросил председатель через несколько минут.
- Прошел первую тысячу километров. Скорость - 7 километров в секунду. Механизмы работают хорошо.
Постепенно спадало напряжение, лица светлели, на них появились улыбки.
- Итак, товарищи, - сдвинув наушник с одного уха, начал председатель, нас, кажется, можно поздравить с ...
И вдруг в наушниках что-то треснуло, стукнуло, загудело. Голос Ильина задрожал и замер.
- В чем дело? - крикнул в микрофон председатель. - Ильин, Ильин, вы слышите? Что случилось?
Прошла томительная минута. Наконец, из гула помех возникли слова:
- Не могу определить. Резко возросла перегрузка. Ускорение выше нормы. Двигатель не отключается. Жду, чтобы кончилось топливо.
Прием стал ухудшаться, пришлось подключить дополнительные каскады. Люди, замершие у передатчика, молчали, тоскливо чувствуя свое бессилие. Только председатель спрашивал беспрерывно:
- Ильин, Ильин, вы слышите нас? Что с вами? Ильин, Ильин...
После бесконечно длинной паузы донесся далекий слабый голос:
- Не понимаю... Скорость все возрастает. Сейчас 33 километра в секунду. Направление - на созвездие Девы.
Долго еще параболические антенны Земли посылали в пространство радиосигналы: "Ильин, что с вами? Слышите ли нас, Ильин?
Ракета не отвечала.