— А что будет со всем этим, когда мы превратим Марс в рай? — спросил Форд.

— О, к тому времени от этого города и следа не останется, — ответил отец. — Обрушится под тяжестью собственной гниющей туши, помяни мое слово.

— Ну-ну, и тогда мне придется летать за башмаками на Землю, — пробурчал Сэм.

— Замолчи, неблагодарный невежда! — рявкнул отец.

Они вышли из-под старого Купола Поселения, где находились конторы «Ареко» и лавка МСК, а также, космопорт и эфесианская церковь. До сих пор Форду не приходилось бывать дальше этого места, и ничего более экзотического он в жизни не видел. Из церкви доносились приглушенные песнопения и запах благовоний. Отец с брезгливой гримасой протащил их мимо эфесианской чайной, игнорируя вывески, соблазнявшие путников горячим обедом и познавательными брошюрами о Богине.

— Невежество и суеверие! — сказал отец Форду. — Это мы тоже оставили на Земле, но, как видишь, оно протянуло свои щупальца и сюда и по-прежнему пытается завладеть людскими умами.

Мимо лавки МСК они промчались рысью и, задыхаясь, ввалились в Трубу, которая вела в Монс Олимпус.

Форд огляделся. Труба здесь оказалась гораздо просторнее и ухоженнее, чем возле родительского барака. Во-первых, визиопанель была дороже — прозрачная почти как вода. Отсюда Форд наконец разглядел склон — красно-коричневую пустыню, сплошь камни и песок. Он взирал на Монс Олимпус, потрясенный его громадой. А потом обернулся и посмотрел назад, в низины, и впервые увидел Долгие Акры, которые до сих пор были для него целым миром, — зеленые просторы, тянущиеся до самого горизонта. Он еще некоторое время глядел, не отрываясь, назад, пока не споткнулся и отец его не подхватил.

— Глаз не отвести, правда? — спросил отец. — Не бойся. Мы совсем ненадолго.

— Ненадолго… — меланхолически повторил за ним Сэм.