– Слышь, Ведун, а как тебя зовут-то?! – Выводит меня из задумчивости настойчивый вопрос Очила.

– Что? А, имя! Арт меня зовут, а тебе зачем?!

– Да так, для порядка. Что ж мы все, Ведун да Ведун! А ты, Арт, почему этих висяков не усыпил, вроде тоже внезапно свалились?

– Сам не знаю, – уклончиво отвечаю я.

Вчерашний допрос наглядно показал мне, что наша война с линиями находится под самым пристальным наблюдением третьей стороны, и этой стороне вполне по силам ужесточить правила. А это вовсе не в моих интересах.

На высокий, глинистый берег широченного оврага, по дну которого течет бурная, мутная речушка, мы выходим внезапно. Просто вдруг расступились густые деревья и перед нами распахнулась уходящая во все стороны пасмурная пустота.

Ненадолго замираем на краю, рассматривая теряющийся вдали противоположный левый берег, на котором нас ждет второй пункт. По прямой нам до него всего несколько километров, однако нужно вначале спуститься по извилистой тропке, вьющейся по крутому склону, затем преодолеть реку, на единственном мосту которой заняла оборону пятая линия. Её бойцы уже увидали нас, и хотя мы дойдем до них не раньше, чем через три четверти часа, сразу забегали, засуетились, занимая свои посты.

– Ну, что рты пораскрывали, шагайте вниз, – грубовато командует главарь, – Вон, нас уже пятая заждалась!

– Послушай, Очил, давайте передохнем немного, – неожиданно для себя прошу я, усаживаясь на пенек и пытаясь развить мелькнувшую идею. – Расскажи, как вы обычно проходите пятую?

– Просто проходим, – Мрачнея, ворчит он, – А что тут придумаешь? Речка ледяная, ключевая, через минуту у любого ноги сводит. Значит, переплыть нельзя. Вот и приходится пятую с моста выбивать! Понятно. Тупо лупят друг друга, пока у кого-нибудь не кончатся силы. И тогда истекающие кровью раненые победители грабят таких же истекающих кровью раненых побежденных. Или даже убитых. И другого выхода нет. И сейчас мы тоже отправимся устраивать эту зверскую бойню.