Орлоголовый, бестолково перебирая четырьмя массивными, очень кошачьими и очень когтистыми лапами, закачался, заверещал, отлетел чуть в сторону. Вспышка — а возможно, и вырванные из головы перья — его, видимо, ослепила, потому что он промахнулся, разминувшись с противником на несколько стоп. Дебрен, получивший по лицу лишь кисточкой хвоста, ненадолго ослеп на правый глаз, но удержался в седле. Сумел даже послать небольшую молнию, но уже через плечо, наобум, а мгновением раньше полосчатое тело ударилось в перила и спикировало под мост вместе с выломанным брусом. Шар концентрированной энергии угодил точно в него, и хотя перило переломилось, сопровождаемое роскошной вспышкой, крылатый уцелел.

Слегка исколотое щепками, с тлеющей местами шерстью, крылатое чудовище помчалось вдоль ущелья. Еще несколько мгновений его было видно, но Дебрену некогда было посылать вслед очередную молнию.

Конь ротмистра все еще был жив и визжал, но визжал он во все ускоряющемся полете — под мостом, кажется, оказалось достаточно свободного пространства. Всем стало ясно, что вцепившийся в конец бердыша Збрхл держится так спазматически не за древко, а за шанс выжить.

— По голове его, Ленда! — Одного глаза Дебрену хватило, чтобы оценить ситуацию. Ситуация была несложной: бердыш торчал в бочонке, бочонок держался на спине запасной лошади, а запасная лошадь, зажатая крупом и шеей между обломками двух балясин, лежала на животе, заменяя собой отсутствующую часть перил. Пока она лежала, все было хорошо: единственная свисающая с моста нога не могла погубить животное. Збрхл, висевший в латах, вцепившись в рукоять бердыша, тоже погибнуть не мог. Но сам конь — мог. Что и пытался сделать — поднимаясь.

Дебрен не мог бы сказать, что вытолкнет коня за край моста: собственная паника, паника гнедого Ленды, который тоже лежал, правда, на боку, бессмысленно дергаясь, или просто законы природы, гласящие, что при таком распределении грузов и конкретно такой способности трех подков цепляться за булыжник вся система должна неминуемо рухнуть в пропасть. Возможно, не сразу, но именно это ужасало больше всего.