- Так вот, - продолжил Геннадий. - Мы его на Земле в порту встретили.

- Да? А он разве из отпуска еще не вернулся? - спросил Джим. - У него вроде еще три месяца назад отпуск был? Неужели до сих пор на Земле торчит? Что это ему там понадобилось?

- Влюбился он, братцы, - грустно сказал Геннадий, отпивая глоток из бокала.

- Бедняга! - посочувствовал Левушкин. - И как же это его угораздило. Может, враки? Ведь вполне серьезный астронавт.

- Нет, сами видели. Вот Жан не даст соврать. Верно, Жан?

- Точно, - кивнул Жан. - Влюбился.

Из Мишкиного кресла послышалось несдержанное хихиканье.

- Ты чего ржешь, Михаил? - строго сказал Геннадий. - Нет бы посочувствовать человеку, ведь с каждым может случиться, а он: гы-гы. Бревно!

Последние снова Геннадия вызвали у Михаила новый приступ смеха.

- Нет, я так не привык, не могу рассказывать в такой обстановке, сказал штурман. - Сами же просили выложить все новости. Федя, - обратился он к Левушкину, - двинь Мишутке по шее, а то у меня руки заняты. Пусть успокоится.

- Хорошо, хорошо, не буду, - прошептал Михаил сквозь смех.

- Мы, - продолжил Геннадий, - его на главной улице Космопорта видели, где-то дня за два перед возвращением. Сидели, можно сказать, на чемоданах, ждали свой рейсовый, Земля нам уже надоесть успела, вот мы и скучали, слонялись по улицам целыми днями, нацепив на себя все эти сверхмодные костюмчики и шляпы, вид, конечно, у нас был скучноватый. Прогуливались мы, значит, неторопливо, и вдруг - смотрим: мимо нас две тети Андромедова волокут, а он слегка упирается, кричит: "Не хочу, не буду! О! Я знал, я чувствовал, что этим кончится! И чем я только думал?" Ну, и так далее. И все эти выкрики он пересыпает горестными вздохами. Мы естественно, подходим, спрашиваем: "Петя! Сколько лет? Куда это тебя транспортируют?" И оказалось, что транспортируют его во Дворец бракосочетаний... Есть на Земле, оказывается, такие учреждения. Такое дело. Он, конечно, поплакался нам. Все же товарищи.