- А действуют ли таблетки? - спросил Санчес. - Мне что-то стало не по себе.

- Тошнит?

- Нет.

- Лихорадит?

- Тоже нет. Просто сонливость.

- У меня, между прочим, тоже, - заметил Брегг.

- Первый признак лучевой болезни - тошнота и рвота через час-полтора после облучения, - сказал Женэ. - К вечеру лихорадка и боль в горле.

- Нет этих симптомов, - удовлетворенно повторил Санчес. Женэ не ответил, чувствуя, что и его неудержимо клонит ко сну, хотя день еще только начинался. "В схватке с каньоном, - подумал он, - мы, кажется, терпим поражение".

4

Очнулись все почти одновременно и в темноте.

- Уже ночь? - растерялся Санчес.

Бельгиец осветил зажигалкой часы.

- Половина второго. Проспали двенадцать часов.

Разговор сразу принял резкий, обостренный характер. Двенадцатичасовой каменный сон не освежил и не успокоил. Наоборот, взвинтил. Испанский и французский языки смешались. Все кричали, перебивая друг друга.

- Опять страх! Почему? Так с ума сойдешь!

- Я же говорил: радиация.

- Какая еще радиация?! Сириус это, Дантов ад.

- Не глупи.

- А где ты видел на Земле эту дьявольщину?

- Спроси зоолога.

- Я подавлен, сеньоры.

- Попробуем зажечь костер.

Дымное пламя осветило шарообразные кусты и деревья-уродцы. Над каньоном по-прежнему висела тьма. И вдруг в этой непроглядной мгле вспыхнули огоньки. Их можно было легко сосчитать - не больше десятка. Неподвижные, иногда чуть-чуть смещавшиеся, они висели на высоте человеческого роста или выше, на уровне вцепившихся в камни деревьев, и горели, не мигая, тусклым зелено-оранжевым светом.

- Это глаза, - раздался свистящий шепот бельгийца.

- Вздор, - отозвался Женэ.

- Похоже на глаза, - тоже шепотом произнес зоолог. - Только это не ягуар.

- А вдруг здешние твари? Покрупнее?

Бельгиец вскочил, выхватил тлеющую головешку из костра и бросился навстречу немигающим огонькам.