— Эта песня играла, когда его корабль возвращался с кубинской блокады. Он сошёл по трапу и промаршировал прямо ко мне. А потом он сделал мне предложение.

Дана склонила голову.

— Я знаю, — сказала она после долгого молчания, — что вы с папой были… — она умолкла, подыскивая нужное слово, — разочарованы, когда я выбрала путь, по которому иду, вместо того, чтобы заниматься медициной. Но…мне нужно знать — он вообще гордился мной или нет?

Маргарет Скалли грустно улыбнулась сквозь слёзы.

— Он был твоим отцом, — ответила она, не глядя на дочь.

Уитакер, штат Северная Каролина

14 ноября 1994

Утро

— Где эта драная сука, ма? — спросил О’Лири.

— Шон, не должно так говорить о данной тебе Богом жене, — ответила Кэйтлин.

О’Лири хотел что-то сказать насчёт того, откуда взялась Сильвия, но промолчал, не желая впадать в богохульство при матери. Кэйтлин О’Лири могла простить любую нецензурную фразу, вырвавшуюся в гневе. Но не богохульство — этому прощения не было.

— И всё-таки, где она, ма?

— Она уехала за полчаса до твоего прихода.

— Твою мать… — тихо пробурчал Шон. — Небось на моём «мустанге»?

— Она сказала, что на автобусе уже не успевает, — дипломатично ответила Кэйтлин.

Она отлично знала, как её сын относится к своему спортивному «скакуну». Шон купил машину подержанной, отремонтировал, отладил, и теперь «форд-мустанг» работал как часы.

О’Лири снова вполголоса грязно выругался.

— Шон, или попробуйте пожить отдельно, — внезапно резко произнесла миссис О’Лири, — или постарайся наладить отношения. Мне страшно смотреть, как ты дёргаешься и мечешься из стороны в сторону. Я чувствую, что скоро произойдёт что-то очень нехорошее.

Шон, склонив голову, потёр подбородок: