«Странный дом» пользовался пристальным вниманием капитана городской стражи барона де Толля. В квартале Четырехрукого барон правил наравне с Черствым Беннасси. Это единственный конкурент, кого терпел Черствый, охотно делясь информацией и прибылью. Своя рука в Своде Уделов полезное знакомство. Но и барон де Толь не мог понять, в чем соль «Странного дома», кто такие гном и эльф, проживающие в нем, и чем они занимаются. Это неведение раздражало барона. Жизнь в Большеграде лежала у него перед глазами. Все ясно и понятно. Каждый уголок на виду. Все тайные сговоры и аферы под контролем, а тут двое, о которых ничего не известно.

Последний день сентября выдался холодным. С утра зарядил дождь. Солнце выглянуло и тут же исчезло, поглощенное тяжелыми набухшими тучами. Жизнь в квартале Четырехрукого текла своим чередом, не обращая внимания на капризы погоды. К вечеру возле дома гнома и эльфа остановилась найменная карета, из которой появился грузный господин в черном костюме с капюшоном. Из-под плаща выглядывал кончик меча. Господин в черном не оборачиваясь, постучался в ворота дверным молотком. Его ждали. Дверь тут же открылась. Господин скользнул в открывшийся дверной проем.

– Ты это видел, Черт!!! – спросил хмурый одноглазый мужик в дождевике и высоких сапогах с ботфортами, внимательно наблюдавший за странным домом.

Двое стояли в тени соседней улицы, внимательно наблюдая за странным домом.

– Видел, Рохля. Видел, что делать будем?

– Что делать? Как ты думаешь? Папаша Беннасси строго настрого сказал, как кто появиться, ему тут же об этом шепнуть.

– Так что ты ждешь, Рохля?

Рохля задрал рукав дождевика, обнажил левую руку. В районе запястья у него красовалась татуировка – пентаграмма мгновенного маговызова. Вторая половина татуировки находилась на ладони правой руки. Рохля соединил татуировки и прошептал «Беннасси». Руки объяло голубое пламя, в котором появилось лицо вызываемого.

– Рыбка на крючке, – прошептал Рохля.