Приятели добрались до середины вагона и сели спиной к двум другим пассажирам. Писатель заметил, что Алсвейг устроился так, что фигуры брата и сестры отражались в темной, блестящей поверхности табло, которое показывало время прибытия на промежуточные станции. Поезд набирал скорость, боковая вибрация почти исчезла, в движении нарастала стальная целеустремленность. Еще несколько минут – и будет казаться, что ты летишь неизвестно куда в чудовищном снаряде, посланном из ствола гигантского орудия… Алсвейг что-то говорил, и Гудерлинк с усилием вырвался из своих фантазий, чтобы его услышать.
– Возможно, они попытаются перехватить нас в Абенде. Еще с четверть часа поищут на вокзале, убедятся, что нас там нет, и затребуют разрешение применить все способы пеленгации. В крайнем случае, могут просто отметить ушедшие рейсы и поезда и на ближайших станциях пройтись по салонам с детекторами… Найти нас несложно, – Франк прикоснулся ко лбу, где под кожей скрывался микрочип.
– Я все-таки хотел бы знать точно, кто это – "они", – суховато отозвался Гудерлинк. – Желательно без излишней мистики. Разведслужбы? Интеллектуальная полиция? Исламские экстремисты? Сатанинская секта? Противники генетических операций? Почитатели богини Кали?
Алсвейг осторожно выглянул в проход и огляделся.
– Послушай, Томаш, попробуй просто выслушать меня и принять к сведению. Можешь не верить, но поступай так, как я скажу. Не сейчас, так вскоре ты и сам все поймешь. Мы живем в обреченном мире. Бог нас терпит, но и Его терпению приходит конец.