Раны от осколка в области сердца не наблюдалось. – Вот здеся…, - он повернулся боком, показывая уродливый шрам под частоколом ребер справа, - отметина осталась. Это меня в сорок четвертом пулей из шмайсера задело, скользом чиркнуло. Рана пустяковая, а заживала долго. Видать, зараза какая-то в нее попала. Болело, гноилось, вот и выболело. Еще старые шрамы показать могу – все на месте, я проверял, даже от аппендицита шрамик. Это еще до войны… А свежей раны нету.

 - А может, ее и не было? – усомнился Стас.

 - Скажешь тоже! Была. А потом заросла. Подтверди, гусар.

 - Истинный крест, - кивнул Прохор.

 - И у тебя была, - сказал Воробьев.

 Прохор снова кивнул, подтверждая слова Семена.

 - Ты дальше рассказывай, - поторопил Воробьев. – Интересно же! С кем воевал? Что за супостат на этот раз на Россию нашу матушку напал?

 - Да собственно… с Чечней война идет...

 - С кем? – округлил глаза Воробьев.

 - С Чечней.

 - Да ты что?! Чеченцы теперь враги нам? Это как же? Такие ребята бравые да удалые! У нас в роте трое бойцов было чеченов. Нет, вру, двое, один ингуш. А во всей Советской Армии?! Много. Бок о бок с ними сражались, родину от фашиста защищали. Одна у нас с чеченами родина – Советский Союз… Друг у меня, Руслан Мадаев - чеченец - настоящий друг, верный. Из одного котелка хлебали, одну самокрутку на двоих курили. Да что там самокрутка! Он меня от смерти не раз спасал, а я его… - Воробьев опустил голову. - Убило Русю в сорок третьем… - и тут же снова вскинул на парня горящий взгляд: - Как же так?! Как такое случилось, что чечены вдруг врагами нам стали?..

 - Понимаешь, Семен… - Стас задумался. - Давно все это началось. Ведь я не на первой, я на второй кавказской войне… погиб. Все дело в политике. Сначала Дудаев… - Стас замолчал и, вопросительно взглянув на сотоварищей, предложил: - В общем, долго придется рассказывать. Может, как-нибудь в другой раз?..