Понедельник день тяжелый. Особенно с утра. Особенно если половину дня совершенно безрезультатно сидишь в банке и отвечаешь на глупые вопросы консультанта. Борис Сергеевич, шумно выдохнув, шагнул в марево июльской жары. Сзади глухо клацнула тяжелая стеклянная дверь, отсекая прохладу кондиционированного помещения от зноя улицы. Липкий летний воздух тот час ударил в грудь, осел неприятной тяжестью в легких, сдавил чугунным обручем голову.

- Вот ведь лето выдалось. – С досадой подумал Борис Сергеевич, топая через дорогу. С постамента, обхватив себя руками, на него грустно смотрел великий писатель прошлого. Про писателя все помнили, но книг его давно никто не читал. Помнили наверно потому, что данный гений нанес на бумагу вопрос, который мучает русского человека от начала времен – Что делать?

- Что делать? – думал Борис Сергеевич вместе с не читаемым классиком. Ноги внесли его в тень старинного парка. Липы, посаженные еще пленными французскими солдатами, обещали прохладу. Но прохлады не было и здесь. Рубашка тут же прилипла к солидному брюху, пот крупными каплями выступил на седеющих висках.

- И тут облом. – Все лавочки центральной аллеи были заняты детьми, мамашами с колясками и шумными стайками молодежи вырвавшейся на свободу из студенческих аудиторий городской консерватории, готические шпили которой легко просматривались сквозь неплотную листву. Хотелось пить. Чугунный обруч по-прежнему сдавливал голову. Взгляд уперся в белый прилавок, на котором крупными оранжевыми буквами было написано «КВАС». Рядом обнаружился большой пляжный зонтик и продавщица в белом больничном халате.

- Мне квасу, большой стакан.

- Квас кончился, есть лимонад очень холодный. – Продавщица неприветливо посмотрела на взмокшего покупателя, оторвавшего ее от чтения потрепанной книжицы.