— Стой, — меня окликал юнга Васек, — Семен Иванович, замри.

Вот надоеда, такие воспоминания оборвал.

— Послушай, отрок, ты вместе со всей артелью «Напрасный труд» уже в моем прошлом, страница перевернута. Кроме того, у тебя еще не кончился рабочий день. Ты на плохом счету и менеджмент сомневается в твоем карьерном росте. Старшим помощником младшего дворника ты станешь только через полвека, когда волны мирового океана уже сомкнутся над последними атлантами.

— Магометыч поставил надо мной шефом какого-то педика, — с мучением в голосе пожаловался Василий.

— В этом нет ничего невероятного, если педики сейчас составляют половину населения. Педиком быть выгодно — получишь грант, как борец за свободу в половой сфере, и пенсию, как жертва прежнего режима.

— Этот попка всё время кого-то цитирует, Карнеги и этого еще… своих-то мозгов нет.

— Свои мозги потребляют сорок процентов всей энергии, поступающей в тело. Если при этом они не выдают ничего гениального, то непонятно, зачем они нам.

Васька хитро так, по-деревенски, улыбнулся и подмигнул мне.

— Семен, я видел, как за тобой приезжал мужик в сиреневом лимузине. Ты, в натуре, влез в кабину и вы уехали в сторону города.

— Как влез, так и вылез. Тоже в натуре. Обратно возвращался на мусоровозке. Тоже своего рода лимузин, только не для людей, а для гнилой рыбы и прочей тухлятины.

— По нулям, что ли, Семен Иванович?

— Я — оптимист. В твердом остатке не круглый ноль, а ноль целых хрен десятых. Вот пиджачком разжился, надеюсь, что он мне идет, — я смахнул с лацкана рыбий хвост, оставшийся со времени путешествия на мусоровозке. — В кармане мелочь бренчит. На пиво один раз хватит.