- Понимаете, мы все когда-то сомневались, что Генеральный Конструктор... ну, что он сможет... Потом мы поверили, и с этого времени все здесь работали и жили во имя одного. Мы поняли, что это такое - человеческая мысль. Нет, я не то хотел сказать. Вот представьте себе, что люди работают с каким-нибудь мощнейшим реактором. Или с электронной установкой. Это машины. Ими можно восторгаться - и только. А мы экспериментировали с человеческой мыслью. Мы видели ее безграничную силу. Нет, дело даже не в силе. Мы чувствовали обаяние человеческой мысли, ее могучую красоту. Да. Мы знали, что наши машины летают лучше всех пилотов - кроме вас. С вашим именем здесь связывали последний рубеж, который надо преодолеть:

- И вы... преодолели? - спросил пилот. Врач посмотрел ему в глаза и твердо ответил:

- Да, конечно. Но Генеральный Конструктор... его нет, а вы - здесь. * * *

В оконное стекло настойчиво скребся дождь.

Пилот просматривал акты испытаний "Синей птицы". Их было много, этих актов. Машина испытывалась жестко, в самых различных условиях. В месте с актами в папке лежали написанные от руки три страницы - что-то вроде черновика докладной записки. Генеральный Конструктор не успел закончить записку. Она обрывалась на половине фразы: "Я считаю, что полет к Юпитеру корабль должен..."

Пилот встал и открыл окно. "Дождь, - подумал он, - снова дождь. На Земле всегда дождь". Он усмехнулся. Дождь шел на Земле не всегда. Но там, где проводились испытания новых машин, обычно была скверная погода.

Дождь шуршал листьями деревьев.

Так было и три года назад. Три года назад пилот впервые подумал, что останется на Земле. Смешная мысль! Вертолет, который должен был доставить его на ракетодром, опоздал на семь минут. Только и всего.

Пилот часто думал о Земле. Когда-то, поднявшись в Космос, он впервые увидел оттуда Землю. Он мог часами смотреть на голубой шар, окутанный радужной дымкой. Он восторгался красотой Земли и одновременно радовался тому, что смог подняться над ней.