- А совесть моя причем? - спросил Никита, потирая бок.

 - Ах, да! У тебя её нет!

 И Илья отодвинулся от него в сторону. Наступила тишина. Никто из парней заговаривать первым не собирался. Пока, перелистывая страницу, Илья не порезал палец. Он вскрикнул и Никита, уже на уровне инстинкта, подсел к Илье вплотную и взял его за руку с порезанным указательным пальцем.

 - Ну, блин! Чего психуешь? - спросил строго Никита и зализал царапину.

 - А почему ты тогда умалчиваешь? - незамедлительно ответил вопросом Илья. Хотя он и говорил Никите только что об этом, но его реакцию можно понять. Это всегда больно и неприятно смотреть, как дорогой Вам человек беспокоется, нервничает и Вы не можете ему помочь, потому что он не говорит, что случилось. Никита устремил взгляд, на обиженное лицо своего мальчика. Тот, в свою очередь, надув щеки, смотрел на Никиту, как на врага народа. Писатель вздохнул и нежно прижал к себе Илью. Парень обнял его в ответ крепко-крепко и засопел в плечо.

 - Тебе нельзя об этом говорить, так? - спросил Илья так, будто знал уже ответ.

 Никита молча мотнул головой. Илья еще больше сжал его в объятиях:

 - Не уезжай. Прошу тебя, не уезжай.

 - Но...

 - ТЫ МНЕ ЖИВЫМ НУЖЕН!!!

 Голос рыжего, как из самой души раздался. Даже муражки пробежали по спине Никиты. Парень схватил Илью за предплечья и тряхнул хорошенько:

 - Илья, успокойся! Все будет хорошо!!! Я ради нас с тобой стараюсь! Ты хочешь ныкаться по всей Самаре спасаясь от гомо...гомо.. -.тьфу! - от гопников, что поджидают таких же геев, как мы, в переулках? Да, может ты и справишься с ними. За себя постоять сумеешь, А МНЕ ЧТО ДЕТЬ? Мне и так противно от того, что все на что я способен, это помогать тебе по хозяйству и удовлетворять тебя в пастели! Если я и защищаю тебя и себя, то только в словесных перепалках могу это сделать, а применить силу уже не могу по здоровью.