- На Пушкина бы ровнялся... Дубина.

 - Я на Леонида Каганова ровняюсь. И то, это я для тебя говорю, что бы отвязался.

 - А ты о НЕМ хоть думаешь?

 Вопрос загнал писателя в тупик. На его лице проступил румянец, свойственный провинившемуся школьнику. Натянув шляпу на лицо (видимо он использовал её как защиту), он пробубнил обиженно:

 - Ты мне не родственничек, что бы нотации читать. На нас двоих хватает, а у тебя и своя самка человека имеется.

 Кирилл снова разгорячился и процедил сквозь зубы:

 - Не смей так о ней говорить!...

 Никита, посмотрел ему в глаза:

 - И это мне говорит тот, кто так же как и я, раньше за мальчиками бегал. Если бы не её "встроенная" функция деторождения, ты бы никогда не завел с ней какие-либо отношения. А инстинкт продолжения рода, один из древних инстинктов всего живого на планете.

 - Когда ж он у тебя появится?

 - Я ожидал другого вопроса.

 Сказав это, Никита поторопился удалиться с глаз Кирилла. Но тот его остановил, сказав:

 - А он ведь детей хочет.

 Никита остановился, устремив свой взгляд в одну точку. Затем он закрыл глаза, вздохнул и задал отвлеченный вопрос:

 - Твоя-то как?

 Кирилл, глядя вслед Никите, улыбнулся как-то мягко, взгляд его подобрел, и он ответил:

 - Второго ждем...

 Снова пауза со стороны Никиты:

 - Рад за вас.

 Так и замерли. Кирилл понял, что говорить с ним сейчас бесполезно. Парень явно был расстроен, так что мужчина пошел от него в другую сторону. Хоть кто-то в этой канторе, из этих двоих, должен успевать работать. Но пока они стояли, на Никиту нахлынули мысли, будто ведения. Не осознавая, что происходит, он увидел картинки в своей голове: он хватает Кирилла за волосы и начинает бить лицом о стену, размазывая её в кровь, а далее типичные побои - удары по животу, печени, ребрам... Не став долго этим любоваться, Никита пришел в себя, долбанул кулаком о стенку и рванул сломя голову.