— Ты становишься знаменитым, — сказал он по телефону.

— А ты опять завидуешь.

— Дурак! В какую ещё историю тебе нужно вляпаться, чтобы ты остановился?

— В энциклопедию мечу. Парамонов разве не рассказывал?

— Эх, Федя, Федя!

По Маниным весёлым глазам я понял, что она тоже ознакомилась со статьей. Принесли доброжелатели. По собственной инициативе она читала только объявления в электричках да счета за коммунальные услуги.

Выпив бутылку коньяку и закусив её двумя апельсинами, я пришёл к выводу, что настала пора подвести некоторые промежуточные итоги. Очевидно, что я потерпел сокрушительное поражение по всем направлениям. Это было тем более странно, что доказательство моей правоты находилось у меня в руках. Треснуло только немного, но работало, как часы. Получалось, что я оказался в стандартной ситуации гения: один против всего мира. До сих пор я читал об этом в книжках и не понимал, как такое может быть. Вот. Теперь понимаю.

Но я не собирался сокрушаться по этому поводу и, тем более, сдаваться.

На Лубянку попасть оказалось легче, чем в Академию Наук. Стоило только набрать номер их приёмной и пообщаться с вежливым секретарем, как мне назначили на следующий же день, к половине третьего.

В два двадцать я был на месте.

Меня заставили опорожнить карманы и пройти через металлоискатель. Он смолчал, показывая, что я девственно чист, но у людей в чёрных пиджаках возникли возражения по поводу аплинфоля.

— С компьютером нельзя, — сказал один из них.

— Это не компьютер.

— Тем более. С незнакомыми приборами категорически запрещается.

Натурально, я тут же вскипел.

— Да вы понимаете, что именно из-за вот этого самого прибора я и иду к вам!

— Не положено.

Заладили, как попугаи. Я сказал им все, что думаю о них и их методах. Они стерпели и остались вполне равнодушными — не 37-ой на дворе.