— А почему на философию? — не понял Педро.

Парсалов с сочувствием посмотрел на него, выпустил клуб дыма и пояснил:

— Из желудя того великого философа растили. И скажу я вам, гениальный бы из него пень получился…

И Хануфрий Оберонович, вздохнув, откинулся на спинку кресла и задумчиво прикрыл глаза.