Поклонившись снова, Алкивиад сказал Гераклиду:

— Сообщишь ли ты полису мой ответ, равно как и истинный выбор афинского народа?

Его собеседнику понадобилось две или три попытки, пока он не выдавил из себя:

— Д–да.

— Хорошо, — улыбнулся Алкивиад. — Также сообщи полису, что я надеюсь вернуться в не столь отдаленном будущем.

*  *  *

Сократ нахлобучил на голову шлем. Если повезет, то бронза и приклеенная подкладка помешают какому‑нибудь сиракузянину размозжить ему череп. Впереди возвышались стены Сиракуз. А афиняне строили вокруг города свою собственную стену, чтобы отрезать его от сельской местности и принудить к сдаче посредством голода. Сиракузяне же только что начали строить контрстену, отходящую от укрепленных стен полиса. Если их стена заблокирует ту, что строят афиняне, то Сиракузы могут и удержаться. Если же гоплиты под руководством Алкивиада сумеют остановить строительство контрстены… Не нужно быть полководцем, чтобы понять, что произойдет тогда.

По лицу Сократа струился пот. Лето в Сицилии было куда более жарким, чем дома в Аттике. Достав полный мех разведенного водой вина, он немного оттуда отпил. Это было приятно. Часть вина попала ему на лицо. Это тоже было приятно.

— Ф–фух! — сказал ему другой гоплит. — Когда мы тут все закончим, от меня останется одна тень.

Сократ улыбнулся:

— Мне нравится эта штука. — Он сдвинул шлем назад, чтобы вытереть пот со лба волосатой кистью руки, после чего позволил шлему сдвинуться обратно. Он постучал пальцем по пурпурному плюмажу на гребне шема. — Из‑за нее я выгляжу более свирепым, чем на самом деле. Но если все гоплиты носят шлемы с гребнями, и каждый из них выглядит более свирепым, чем на самом деле, то разве не получается, что весь эффект гребня пропадает?

Его собеседник ответил со смехом: