Металлические гусеницы крошили старый бетон и рвали железную арматуру на Аллее Славы, а солдаты шли следом. Они вошли в обнесенный бумажной лентой «периметр». Как только в старом здании Банка Америки был обнаружен рой чужих, власти Лос-Анджелеса (точнее, того, что от него теперь осталось) распорядились оградить это место. Ленточка должна была указывать немногочисленным жителям города на то, что за ней находится опасная зона и что если кто-нибудь нарушит границу «периметра», то звать адвокатов будет поздно. Скорее всего он станет живым инкубатором для яиц пришельцев.

Даже отсюда, с пятидесяти метров от объекта, Козловски смогла различить затвердевшие экскременты чужих на стенах и в проемах окон.

— Послушай, Коз! Почему жуки перешли дорогу? — спросил лейтенант Майклз.

— Чтобы и на другой стороне все разрушить, опустошить, посеять смерть, распространить свой род и вообще превратить само слово «жизнь» в сплошной ужас, ты, ослиная задница, — рявкнула она в ответ.

— От такой и слышу!

— Ты же знаешь, я терпеть не могу шуток, когда работаю.

— А без неуставных выражений нельзя обойтись?

— Будешь слушать, пока находишься в моем подчинении, лейтенант Майклз.

Он хмуро взглянул на нее, и Алекс, не замедляя шага, вызывающе посмотрела в ответ. Так было всякий раз, когда они шли на тяжелое задание. Но зато потом, когда кислота будет смыта со скафандров, а раны залечены, их тела переплетутся в едином порыве страсти. Это еще одна давняя традиция.

«Разве любовь не великая сила?» — думала Козловски. Страх, подавленный обычным армейским возбуждающим средством, коктейлем «Камикадзе», окончательно уступил место предвкушению счастливых мгновений. Они с Майклзом прожили бок о бок в этой армии идиотов уже около года, что считалось почти предельным сроком. В казармах часто шутили о том, что если капитан и лейтенант решатся завести детей, то потомство появится на свет с огнеметом в одной руке, пусковой ракетной установкой в другой и гранатой в зубах.