– Пошевеливайся! – крикнул Андерсон. Он уже выбрался на поле с полными ведрами, а у Бадди сок переполнил ведра и стекал через край. Бадди ненавидел Нейла, который напоминал мула способностью просто работать, просто вертеть колесо в клетке, не утруждая себя размышлениями о том, как оно действует.

– Иду! – завопил Нейл, стоявший неподалеку.

– Иду! – радостно подхватил Бадди, благодарный сводному брату за то, что и тот был застигнут за раздумьями, неважно, какими и о чем.

У Нейла была, без сомнения, самая лучшая фигура из троих работавших в поле мужчин. Если не считать срезанного подбородка, который сбивал всех с толку, придавая ему вид хиляка, все-таки он был силен и хорошо сложен. Он на добрых шесть дюймов перерос отца и Бадди, которые ростом не вышли. Плечи и грудь у него были шире и плотнее, а мускулы, хоть и не такие налитые, как у Андерсона, все же были крупнее. Двигался он, однако, неэкономно. Ходил тяжело и неуклюже. Стоял ссутулившись. Он справлялся с ежедневной нагрузкой легче Бадди просто потому, что у него было побольше данных. Было в нем что-то от животного, тем более что он был глуп, а сверх всего – еще и злобен.

«Он мерзавец, – думал Бадди, – а значит, опасный тип». Бадди направился вниз по склону, вдоль засеянной гряды, с ведрами, полными сока. Сердце, переполненное враждебностью, стучало в ребра. Ненависть словно прибавляла ему сил, а это хорошо, потому что силу все равно надо где-то брать. Первый завтрак сегодня был легким, второй, как он знал, сытости не сулил, а про обед говорить и вовсе не приходилось.

Он уже понял, что кое-какие силы можно почерпнуть даже в голоде. Голод поддерживал намерение вырвать у почвы побольше пищи, а у Растений – побольше почвы.