- Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, - сказал сыщик. - Он как раз ее и добивается. Твое дело - бороться за интересы своих клиентов, а Шастера - содрать денежки со своих.
- Ничего он не сдерет, если его клиенты потеряют деньги, - сказал Мейсон. - Предыдущее завещание было целиком в пользу Уинифред. Если я оспорю второе завещание, станет действительным прежнее.
- Собираешься взять клиенткой Уинифред? - спросил Дрейк.
- Мой клиент - кот, - упрямо покачал головой Мейсон. - Уинифред может мне понадобиться как свидетельница.
Дрейк поднялся.
- Зная тебя, - сказал он, - я предвижу, что ты потребуешь массу действий с моей стороны.
- И быстрых, - мрачно кивнул Мейсон. - Достань мне информацию по всем доступным пунктам: собственность, здравый рассудок, постороннее влияние словом, все.
Как только Дрейк закрыл за собой вверь, в нее небрежно постучал Джексон и вошел, неся несколько листков бумаги стандартного размера с отпечатанным на машинке текстом.
- Я сделал копию с завещания, - объявил он, - и как следует вчитался. Насчет кота, конечно, слабовато. Это ведь не условие, от которого зависит потеря наследства. Даже имущество нельзя описать. Просто желание завещателя.
- Что еще? - разочарованно спросил Мейсон.
- Очевидно, Питер Лекстер сам составил это завещание. Он изучал право. Все непрошибаемо, но имеется один особый параграф. Вот с ним мы можем кое-что сделать в смысле опротестования.
- Что же там такое? - спросил Мейсон.
Джексон взял завещание и прочел:
"При жизни я был окружен привязанностью не только своих родственников, но и тех, кто надеялся на мою щедрость, заслуженную каким-либо случайным обстоятельством. Я никогда не был в состоянии определить, какая часть этой привязанности была искренней, а какая происходила от желания проложить путь к моему завещанию. Если причина была в последнем, боюсь, мои наследники будут огорчены, ибо размеры моего состояния их не удовлетворят. Меня утешает одна мысль: те, кто с нетерпением ждал наследства, будут разочарованы, зато те, кто любил меня искренне, избегнут разочарования".