Первое время Манолис молчал, говорили одни дамы, да я, по долгу хозяина, вставлял словечко-другое. А парень, изучив квартиру, принялся изучать меня. С очень независимым видом, как это у молодняка водится. Он, собака, так внимательно меня изучал, что я даже начал подумывать, а не заподозрила ли меня верина мамаша в гомосексуальных наклонностях.

Потом говорит:

- Вы кто?

Вообще-то странный вопрос хозяину, поэтому я уточнил:

- В каком смысле?

- В том смысле, что вокруг нас происходит, - не совсем внятно пояснил свою мысль Манолис. - ВЫ-то сами кто будете? Демократ, памятник, коммунист, жириновец или, не к столу будь сказано, баркашовец?

Я покосился на Веру, она извинилась плечами.

- Так вот я и спрашиваю, - не отставал настырный Манолис. - Вы кто?

"Мо тань го ши", - ответил я назидательно.

Он деловито осведомился:

- Фракция?

- Что-то вроде. В переводе с китайского (а, может, врут) это означает: "Не будем говорить о делах государственных". Я в том смысле, что в моем доме о политике не говорят. Табу. Низзя.

- Как?! Во всем доме?! - изумилась Тамарочка.

- В моей квартире.

Тамара состроила мне большие глазки, я состроил ей то же самое. Вера поперхнулась салатом. Ее взгляд напомнил мне залп ракетной установки "Катюша" в кино про войну, когда наши предпринимают глобальное наступление.

Все сделали вид, что ничего не случилось. А чего, спрашивается? Что я, к будущему партнеру по совместной любви уже и симпатии проявить не могу? Что мне, через отвращение в нее вторгаться прикажете? Да на хрена мне такой группешник!

Разрядил обстановку тот же Манолис. Он, может, и впрямь ничего не заметил.

- Коммунистов - ненавижу! - злобно сказал он и налил себе еще. - И если вы коммунист...

- Он не коммунист, - ядовито сказала Вера. - Он букинист.

И тут я про своего Георгеса вспомнил.

- Ага, - говорю. - Букинист. Только теперь это библиофил называется. Вот, кстати, на днях приобрел любопытного Сименона.