Настоящий Амфитрион, вернувшись на следующий вечер домой, с порога обнимает жену и, на ходу рассказывая о своих подвигах, собирается, как и положено всякому командировочному, оттранспортировать ее в спальню. Но натыкается на некоторое недопонимание. «Ты мне и так ночь напролет про свои геройства уши прожужжал, — говорит ему Алкмена, — еще и днем по второму разу все это слушать?!» И в спальню идти отказывается, ссылаясь на то, что, мол, сил уже никаких нет.

Пребывающий в абсолютной непонятке Амфитрион, так и не найдя в своем дому отзывчивости, поплелся занять ума к соседу Тиресию, и тот, как ни странно, ему этого ума одолжил. Сведя воедино вчерашнее (виденное соседями в окошко) и сегодняшнее (не подлежащее никакому сомнению) явления победителя телебоев домой, мужчины уже на середине второй бутылки раскололи эту загадку природы. Как сказали бы ученые эпохи Возрождения, сделали открытие на кончике пера.

Амфитриона эта история жутко сильно расстроила, из-за чего он все девять месяцев пребывал в подавленном состоянии и даже отказался участвовать в параде Победы в честь разгрома островитян. Лишь после рождения двойняшек друзья смогли утешить его, убедив, что счет один-один нельзя считать поражением ни при каких раскладах.

— Да пойми ты, медный ты лоб, — говорили они и подливали Амфитриону еще, — ничья с Зевсом — чумовой результат. Хоть и на своем поле.

Возможно, даже будучи сыном Зевса, Гераклу удалось бы прожить — примеры были! — вполне благополучную жизнь. Но непосредственно перед рождением героя и его единоутробного брата Ификла случилась еще одно происшествие, окончательно определившее всю дальнейшую судьбу Геракла как полную тягот и испытаний.

Можно только порадоваться тому, что случившееся повернуло греков лицом к проблеме акушерства и гинекологии, но нашему герою такое утешение наверняка показалось бы неубедительным.