— И куда ты ходил? — с подозрением спросил у зашедшего через черный вход парня адвокат. Настроение Югаты было испорчено мгновенно: в отличие от него, проспавшего от силы пару часов и до сих пор чувствующего себя не в своей тарелке, Кагэ выглядел донельзя бодрым и отдохнувшим. Он даже бровью не повел на столь недружелюбное приветствие, отряхивая намокший плащ и кидая его на спинку стула.

— Повторюсь. Где ты был всю ночь? — на этот раз Югата повысил голос. Чуть заметно, потому как не хотел разбудить одзё, но вполне ощутимо для собеседника. — Не думай, что мне интересна твоя личная жизнь или предпочтения, но хотелось бы знать, с кем имею дело, чтобы не подвергать Асаяке-сама опасности.

— О, вот оно как? Я спал в беседке, — снизошел до ответа смотритель, в это время безмятежно возившийся с кучей посуды. Наконец, его поиски увенчались успехом, и чудом не разрушив внушительную горку, Кагэ вытащил чашку, немного позеленевшую от времени. — Меня нервирует, что приходится жить в одном доме с посторонними.

— Вроде ведь никто не заставляет, — скрипнул зубами парень, подавляя злобу. Если бы не вчерашнее решение одзё, которое она сказала с таким невинным и просящим видом, что не согласиться было невозможно, ему не пришлось бы быть столь вежливым.

— Будь добр, в следующий раз предупреждай, куда и насколько уходишь, — адвокат отвернулся к окну, стараясь успокоить себя умиротворенным видом восходящего солнца. Да и смотреть на то, как в наскоро обтертую чем-то не похожим на полотенце чашку наливают вчерашний холодный чай, у него не было желания. — Так принято в семье Хасу. Я не хочу, чтобы одзё волновалась.

— Без проблем, — Кагэ отхлебнул чая, и небрежно пожал плечами. — Раз уж мне было позволено остаться здесь. Надеюсь, подробности моих походов рассказывать не надо? — с ехидцей добавил он.