— Не паникуй, — ощутимо встряхнул меня Кагэ, проведя беглый осмотр раненого. — Я уберу возможное заражение, а ты перевяжи раны. Надо остановить кровопотерю, — и с этими словами он перекинулся обратно в кота. Розовый язык ловко касался поврежденных участков кожи, и через некоторое время Югата задышал спокойнее. Ожидая, пока смотритель закончит обеззараживать раны, я смотрела на запачканное землей и кровью побледневшее лицо адвоката. Зачем он так рисковал? Ради меня? И почему я ничего не знаю о другой, столь воинственной стороне Югаты?

Юбка была мокрой после того, как мы с Кагэ переплыли реку, и, оторвав полоску, я вытерла испачканное лицо парня.

— Ты должен обязательно поправиться, чтобы ответить, — наклонившись, тихо прошептала я, убирая с побледневшего лба спутанные темные волосы. Но он абсолютно точно ничего не слышал.

Скорая приехала через час, и не столько из-за панических ноток в моем голосе, сколько благодаря последующей за ними угрозы поменять весь персонал больницы. К счастью, поляна располагалась неподалеку от местного кладбища, а потому дорога сквозь лес от города была вполне приличная, и не пришлось долго нас искать. Так как никакого разбойного нападения не было, полиция предложила при необходимости связаться с ними с утра, а доктор не стал тратить время на расспросы. Так и не пришедшего в себя Югату отнесли в машину, а меня посадили рядом, предварительно справившись о самочувствии. Я отмахнулась, слишком погруженная в переживания, а подсунутое медсестрой успокоительное выпила на автомате. Стало немного легче. Когда скорая тронулась, в маленькое окошко можно было видеть, как не обремененный одеждой Кагэ в кошачьей форме наблюдал за всем происходящим с дерева, сливаясь с ночным небом. Но, кажется, никто кроме меня его не заметил.