— Я встретил бы так любого члена Семьи.

— Ты все же не такой напыщенный, как остальные болваны. Ты единственный, кто не пихал меня тогда в спину, стряхивая с Горы. И ты вестник, проводник, тебе ведомы тайны мертвых.

— Что бы сказали вы все, — произнес Мес, — если бы узнали, что у них вообще нет никаких тайн.

— Да, и это — одна из их тайн. Произошло нечто, о чем тебе, конечно, неприятно будет услышать. Неприятно, но необходимо. Можешь, предложишь мне все-таки вина?

Мес молчал.

— Я люблю хорошее вино, — сообщил Пиль. — Помню, в блаженны времена я предпочитал критское, а не ту дрянь, что разливал там Ганимед. А?

Мес пошевелился, поднял руку и щелкнул пальцами. У Пиля в руках оказалась чаша с вином.

— Фалернское, — сказал тот. — Сойдет.

Одним глотком он осушил чашу до дна.

— Отличное вино.

Из комнаты они прошли на террасу. Ветер, несущий лесные запахи, всколыхнул их одежду. Солнце ласково грело. На небе не было ни облачка.

— Кстати сказать, — заметил Пиль, облокачиваясь на парапет, — я уже не тот балаганный остряк, который хотел присобачить быку рога под глазами. Все мои остроты давно вышли, а душа наполнилась едкой горечью.

— Я думал, ты уже умер.

— Что я, чокнулся? — возмутился Пиль. — К тому же было приятно показать, что я сильнее всех этих лжемогучих, кто при первом же дуновении ураганных ветров ушел в Хаос. Уйти туда — самое легкое. Ты попробуй останься. Я, например, еще помню, как, свободный, не связанный формой и подобием, летел в безумных и сладких ветрах Изначальности. Вы-то этого помнить не можете. Вы еще молоды.

На уровне их глаз летела белая птичья стая. Внезапно она изменила направление, и птицы камнем упали на верхушки лесных крон.

Пиль тоже следил за ними.