— О-о-о!

Гонг ударил снова. Мес уловил изумленный вздох толпы: на помосте появилась жрица. Он заглянул в отверстие. Как и предписывали традиции, она была полностью обнажена, только на ногах ее были тонкие серебристые сандалии с высокой, по всей икре, шнуровкой. Смуглое тело ее, натертое благовонными маслами, блестело. Широко расставив ноги и закрыв глаза, с безвольно опущенными вдоль тела руками, она остановилась на помосте. Толпа безмолвствовала, и теперь был слышен только хор: он быстро-быстро, ритмично приговаривал, будто заклиная:

— Трисмегист! Трисмегист! Трисмегист!

— Трисмегист, Трижды Величайший! — возгласила жрица, открыв глаза, и голос ее, низкий, звучный, послужил как бы сигналом хору: тот замолк.

— Вестник, — сказала жрица.

— Он славы глашатай, — подхватил хор.

— Проводник, — сказала жрица.

— Он низводит нас вниз, — запел хор.

— Охранитель, — сказала жрица.

— Отважный привратник, — выводил хор.

— Жезлоносец, — сказала жрица.

— Он знает истину, — поставил точку хор.

— Кто, кроме него? — вопросила жрица.

— Никто, — отвечал хор.

— Ведайте! — воздела руки жрица.

— О-о-о-о!

Звук вырос и упал.

— Кому ныне нужна помощь Трисмегиста? — строго спросила она.

Из толпы начали выходить люди.

— Мне, — выкрикивали они. — Мне. И мне.

— Оракул слушает, — спокойно объявила жрица, и стала тишина.

Вперед вышел человек. Он был одет в простой суконный плащ и держал посох в своей руке.

— Великий, — сказал он, — несчастье пало на мой дом.

— Изложи суть, — приказала жрица.

Человек произнес:

— Около месяца назад, когда я пахал свое поле, плуг мой нечаянно потревожил гнездо змей. Двух гадов, бросившихся на меня, я убил. Но с недавних пор змеи осадили мой дом. Они угрожают семье. Они угрожают мне. Скажи, что делать, всемогущий? Что делать?