– Чего это она? – громко спросила Ильза, пятясь поближе к Хельги. – Сама голая, а еще ругается!

Дама ее, разумеется, услышала. Гордо вскинула голову, сказала презрительное «Ха!» и, отступив на шаг, канула в древесном стволе.

Казалось бы, ничего не изменилось вокруг. Но всем вдруг стало как-то неуютно. Так бывает, когда враг, оставаясь невидимым, смотрит тебе в затылок. Наскоро собравшись, компания поспешила покинуть идиллический уголок с его негостеприимной хозяйкой.

– Странная какая! – рассуждал Эдуард на ходу. – Чего она взъелась на людей? «Презренное отродье», надо же!

– Может, ее родичей в войну на амулеты пустили и она возненавидела род людской? – предположила Энка. – Недавно дело было, не успокоилась еще, вот и злобствует.

– А она вообще кто? – просил Рагнар. – Я таких раньше не видел. На лесовицу смахивает, но глаза другие. Да и не станут лесовицы голыми бегать, они скромные.

Сильфида в ответ лишь пожала плечами. Мало ли народов в Староземье, всех никто не знает.

Орвуд сосредоточенно нахмурился, пытаясь вспомнить:

– Какое-то она слово сказала, странное. Достойные фари? Фэрии?

– Фейри, – пояснила Меридит. – Это общее наименование нелюдей. Сейчас оно совершенно вышло из употребления, но было в ходу раньше, до человеческой экспансии времен Карола Освободителя, когда люди сделались самым многочисленным народом Староземья и именно ими стали определяться современные языковые нормы. Архаизм.

– Дурацкое слово, – заметил Хельги. – Где она такое откопала?

– Да мало ли. Может, она в своем дереве тысячу лет сидит, ни с кем не общается, не знает, что на свете творится, вот и выражается архаизмами.

Гном с дисой не согласился. Дама не производила впечатления изолированной от мира затворницы. Напротив, казалась весьма энергичной и активной. Из тех, что любят совать свой нос в чужие дела. Едва присели, а она тут как тут! Отдохнуть спокойно не дала, паразитка бесстыжая!