И Хельги поведал все, что знал.

– Давно. Еще до Карола Освободителя.

Увы, магистр Ингрем не был гуманитарием и представление о «недавнем» прошлом, измеряющемся не геологическими эрами и периодами, а историческими эпохами, имел самое смутное. Основные исторические факты, те, что мало-мальски культурному существу просто неприлично не знать, он кое-как усвоил, но с хронологией была полная беда.

– Хельги, счастье мое, ты бы лучше помалкивал, если не знаешь, – со вздохом посоветовала сестра по оружию. – Не к чему демонстрировать миру подобную дремучесть.

– А что, разве Карол Освободитель был до Средневековья? – искренне удивился тот.

– Разумеется, после! Но упоминать о нем в данном контексте просто смешно! Все равно что… – Она запнулась, подыскивая подходящее сравнение. – Все равно что сказать: «Палеозой был до нашего рождения». Столь же полезная информация.

– Подумаешь! – фыркнул демон-убийца. – Могу я чего-то не знать? У меня другая специализация.

Тогда просвещать желающих взялся Аолен.

Средневековье, рассказывал он, охватывает период с четыре тысячи пятисотых по пять тысяч шестисотые годы, то есть начало его отстоит от нашего времени на пятнадцать столетий. Оно заслуженно считается самой жестокой и кровавой эпохой в истории Староземья. Кошмарные магические войны, в коих гибли целые народы и приходили в упадок королевства, страшные нашествия гигантских чудовищ и магической нежити, моровые поветрия, опустошающие города до последнего жителя, – вот чем славится Средневековье.

Ильза слушала и тихонько повизгивала от ужаса. Она-то, глупая, думала иной раз: «Как страшно жить на свете! То фьординги, то некроманты, то сектанты с орками! Надо было раньше родиться». А раньше-то, оказывается, еще хуже было!

– Слава богам, нас тогда еще не было! – воскликнула девушка от души.

Взгляд сильфиды как-то странно затуманился. Она с минуту помолчала, думая о своем, а потом изрекла: