— Что случилось? Или тебе так неприятно, что у тебя появилось несколько братьев? — спросил Ваз.

— Нет, блин! Мне неприятно, что раньше об этом мне никто не сообщил!

— Ну, извини, — сказал Фариам. — Я, конечно, догадывался, что тебя следовало поставить в известность, но когда мы вчера решили побрататься, ты был, мягко говоря, слабо вменяемым.

— Да я не про вас! — махнул рукой я. — Просто мне, наконец, стало ясным, почему так поменялся мой характер.

Сев на стул, я зло пробормотал:

— Ну, Алонка, ну, любительница сказок, я тебе еще устрою!

— А причем здесь Алона? — поинтересовался Мирин.

— Притом! — раздраженно ответил я, но видя непонимание на лицах братьев, решил пояснить. — Помнишь, Фар, ты как-то мне сказал, что не можешь понять, почему я веду себя то как расчетливый торговец, то проявляю заботу о совершенно посторонних людях? Так вот, теперь я, наконец, нашел этому разумное объяснение. Раньше мне казалось, что я просто случайно, копаясь у себя в мозгах, пробудил к жизни свою совесть, благополучно засохшую еще в детстве, а теперь понял, что это все произошло благодаря влиянию Алоны. Демоны, а я-то волновался, отчего я все больше становлюсь похожим на среднестатистического героя-недоумка, который спасает всех подряд, и затыкает собой все дырки! А вот оно, оказывается, почему...

— И что, тебе это совсем неприятно? — без тени улыбки спросил Ваз.

Я задумался. Нет, сказать, чтобы мне это было неприятным или противоестественным, я уже не мог. Да и не настолько были рельефными эти изменения в моем характере, чтобы поднимать по этому поводу бучу. Просто я стал чуть больше ценить чужие жизни. Нет, даже не ценить, а признавать, что кроме меня еще многие имеют право на достойное существование. Просто я стал ощущать, что честь для меня не пустой звук, но при этом вовсе не собирался отказываться от мысли, что для дела ею можно и пренебречь. Просто мне вдруг стали небезразличными судьбы моих друзей, да и вообще, если задуматься, может быть, что я их и приобрел благодаря как раз такому влиянию характера Алоны. Поэтому я честно ответил Вазу.