Ваун развернулся и проревел кому-то в полутемном углу, где сидела Фейрн:

- Прапорщик!

С невнятным воплем ужаса парень, что сидел подле Фейрн, перелетел весь двор чуть не единым прыжком, неожиданно оказался прямо перед Вауном - фуражка аккуратно водружена на голову, безупречно отдана честь, а все остальное застыло каменной статуей. Все замерли. Все почему-то сразу показались какими-то нечесаными и помятыми на его фоне.

Мамочка, это все тот же? До сих пор? А Мэви думала, что Фейрн его уже послала.

Качественно, надо признать, сработано. Одно слово - и всякая мысль о массовой потасовке испарилась. Грохочут сапоги - встают навытяжку спейсеры.

Какая-то женщина принимается выть и зажимает себе рот рукой.

Фейрн вслед за приятелем выходит из темноты - сама грациозность является в синем, словно сапфир, обтягивающем платье. Отблески пламени переливаются на бледных руках, веселятся в медных волосах. Ваун на нее не обращает внимания. Не к добру.

- Вам известно, кто я такой?

- Сэр! - как хлыстом щелкнул прапорщик, но никто не заметил, чтобы шевельнулись его губы. Лучше бы его отлили из стали - он показался бы помягче.

- Теперь известно, сэр. Вы стояли спиной...

- Транспортом располагаете?

- Да, сэр!

- Доставьте этот окатыш назад в его конуру собачью и передайте с рук на руки медикам. Я не уверен, что он сам подчинится.

- Он арестован, сэр?

- Нет - до тех пор, пока не доставит еще каких-нибудь хлопот. - Ваун бросил сердитый, исполненный презрения взгляд на корчащуюся жертву. - Когда он будет способен понимать человеческую речь, вы можете сообщить ему, что он вел себя сегодня вечером недопустимым образом.