– Спасибо, – сказал Манюнчиков, вертя подарок в руках. – Очень приятно.

– А это не для приятности, – как-то очень невежливо прервала его девушка, – травки эти вас по Сферам проведут. Чекмет – по первой, зира – по второй… А третью травку вы сами найдете. Знак подскажет. – И пальчиком тоненьким на часы дедовские указала.

Вот этот-то жест и вывел Павла Лаврентьевича из состояния лирического. Руку отдернув, попрощался он сухо да прочь пошел.

Букетик, однако, не выбросил. В карман сунул.

А в номере гостиничном обнаружил удивленный Манюнчиков давешних базарных витязей, всей троицей игравших в нарды с тощим и носатым. Справедливое возмущение хозяина узрев, повскакали интервенты с койки и в шеренгу по одному перед Манюнчиковым выстроились.

– Прощения просим, Павел Лаврентьевич, – смущенно забасил Муромец, – ты уж не серчай… Мы вчера тово…

– A сегодня – этово! – встрял в разговор носатый, неизвестно откуда извлекая пару бутылок водки, и палку колбасы копченой, и балыка кусок изрядный, и…

…Через пару часов все хлопали друг друга по спине, пили уж совсем непонятно чье здоровье и сыпали анекдотами, один другого смешнее и неприличнее. Новые бутылки возникали на столе, новые бутерброды исчезали в животах, и уже заваривал Павел Лаврентьевич чай, сунув туда для запаха подаренную девушкой травку чекмет, – но тут глянул он случайно на левую свою руку и обомлел. Ловкие пальцы тощего пытались справиться незаметно с хитрой застежкой ремешка, а все остальные внимательно следили за паскудными манипуляциями приятеля, и морды их блестели от усердия…

Ох и вскипел уязвленный Манюнчиков и перст указующий к двери простер:

– Вон! Все во-о-о-он! Жулье! Дармоеды окаянные! Все вон!!! Навсегда! На веки веков!

И заваркой дымящейся плеснул на всполошившихся аферистов.

Заклубился пар, потянуло крепким мятным запахом, и в пряных клубах исчезли «витязи», номер, гостиница… Последним исчез лично Манюнчиков Павел Лаврентьевич.