— Кстати, о гастролях… У меня предчувствие, что мы намучаемся с продажей билетов, — сказала Хикси.

— Это точно. В Мускаунти могут клюнуть только на дармовщину.

— Как ты думаешь, стоит показать представление в Локмастере?

— Только в том случае, если они заплатят… Давай поднимемся наверх и ухватим что-нибудь из дарового угощения. — После того как улеглись волнения, вызванные премьерой, и после сорока пяти минут пребывания на сцене Квиллер чувствовал себя опустошенным.

На верхнем этаже гости кружили по просторному фойе, восхищаясь резными панелями высокого потолка и богато украшенными каминами. В руках у них были тарелки с закусками и стаканами янтарного пунша. Сиамские кошки также разгуливали по фойе, лавируя между гостями и подбирая оброненные ими крошки. Коко время от времени обнюхивал края брюк или лодыжки, обтянутые нейлоном, которые по известным только ему причинам привлекали его внимание.

Юм-Юм увертывалась от рук мальчишки в красном свитере.

— Лавируя между гостями, Квиллер добрался до буфетной, где стоял длинный, накрытый белой скатертью стол, манящий грибами, беконом, фаршированными маслинами, сырным маслом и другими вкусностями. Здесь же возвышались два кувшина с пуншем, который Милдред Хенстейбл разливала по бокалам.

— Это сидр? — спросил проголодавшийся актёр.

— Нет, это рыбацкий пунш: ром двух сортов плюс бренди двух сортов, — предостерегла его Милдред. — Я думаю, тебе лучше отведать другого пунша: клюквенный сок и китайский чай с лимоном.

— Звучит соблазнительно, — проворчал Квиллер, — только вот почему никто его не пьёт?

Сияющая Полли Дункан, в своём розовом мохеровом свитере, разливала пунш, не пользовавшийся популярностью у гостей.

— Квилл, милый, ты был великолепен! — произнесла она своим бархатным голосом, всегда вызывавшим у него сладостную дрожь. — Только теперь я поняла, почему ты был так занят последние две недели.