— Мы готовы? — размеренно спросил он, изучая блестящее маслом техническое совершенство своего пистолета.

Для его компаньонов этот мягкий голос чем-то походил на рахат-лукум: сладкий, богатый, насыщенный — в общем, из разряда тех вещей, от которых быстро начинает тошнить.

— Надеюсь, чтобы попасть в цель, вы не станете пользоваться черной магией, — отпустил замечание Солсбери.

Последовала пауза. Даже возбужденные собаки перестали возиться. Тень закрыла солнце. Герцог неожиданно почувствовал, что сверхъестественно озяб, и посмотрел в пронзительные глаза Джасперса. Увиденное ему явно не понравилось.

Сли быстро вышел вперед и исполнил то, что по зрелом размышлении можно было бы назвать самым изысканным дипломатическим маневром за всю его карьеру. Он сказал:

— Ха-ха! Смешно вы пошутили!

— Это точно! — присоединился Рустам де ла Вега, быстро уловив ход беседы, и разразился утробным хохотом, поддержав тоненькое, писклявое хихиканье Сли.

Не засмеялся только Солсбери, который временно потерял дар речи. За десять секунд его томатно-красное лицо стало бледным, точно кочан капусты. Герцог сумел выдавить из себя только неловкую, но героическую улыбку.

Джасперс тоже улыбнулся, хотя и не слишком убедительно.

— Смешно, да, — эхом отозвался он, потом повернулся и не спеша отправился к собачьей своре и загонщикам.

Хокрэйк еле удержался на ногах. По мере того как лицо его приобретало привычный оттенок, он занялся совершенно лишней проверкой гончих и псарей.

— Пронесло, — прошептал Сли де ла Веге, пока они стояли бок о бок, застегивая пальто. — Благодарю вас, вы мне очень помогли. Солсбери ужасающе неуклюж чуть ли не во всем, включая политику. Неудивительно, что королева его не переносит.