В многоквартирных домах на Бихайв-лейн, близ Полицейского моста, незакрытые трубы жадно глотали дождь, залив целую дюжину хилых комнатных каминчиков. Крутой мощеный подъем Гарлик-Хилла превратился в новый рукав Темзы, и поток, который сбегал от амбаров, располагавшихся на вершине холма и принадлежавших торговцам специями, нес головки пряностей, отчего вода по вкусу напоминала консоме. На рынке в Лиденхолле от стука ливня по металлической крыше несколько торговцев временно обезумели, а многие полностью лишились обычной радостной обходительности, почему торговлю и приостановили, пока не развиднеется («Если только насквозь промокший Лондон не рухнет прежде», — говаривали усталые и раздраженные лоточники). Многие волновались, что если столь мрачная погода затянется, то празднества в честь Дня Коронации в предстоящую субботу могут отменить. А даже подумать об этом было неприятно.
Флит, Тайберн и Вестборн вышли из русел и с большим энтузиазмом предались разнузданным прогулкам по улицам насыпных кварталов и верфей. Потоп привел в движение больше мусора, чем убрали за месяц муниципальные работники, хотя справедливости ради следует сказать, что Благородная Гильдия Уборщиков Отходов и Фекалий снижала темпы работы аж с 1734 года, сразу после знаменитых споров о размерах рождественских пособий.
Городские шлюзы захлебывались, они давились водой, словно пьяницы с тяжелого похмелья, приникшие к бутылке вина. Каменная кладка дрожала, акведуки грохотали от повышенного давления, с оглушительным шумом извергаясь прямо в Темзу, вздымая вокруг сливных катаракт туман радужно переливающихся брызг. Служащие Гильдии Водохранилищ и Труб каждый день проверяли каналы и стояли там, вымокшие, мрачные, качая головой и досадуя на разбушевавшуюся стихию.