— Спокойствие, Лоза. В нашу часть контракта не входит наставлять этого… индивидуума… И совсем нет оснований информировать безвозмездно.

— Как скажешь. — Голос женщины звучал угрюмо, но не подобострастно.

— А теперь, — сказал Архос, — половина денег должна быть на счету в наших банках к полудню завтрашнего дня, еще четверть — по нашему прибытии на станцию Сьерра и оставшаяся четверть — по завершении работы. Нет…— прервал он, когда блондин пытался что-то возразить. — Не спорьте. Вы потеряли свои преимущества в торге, когда оскорбили нас. И вы всегда можете обратиться к услугам кого-либо другого, если вас не устраивают мои условия. Вы прекрасно знаете, что вряд ли найдете кого-то еще, тем более экспертов нашего уровня, но выбор за вами. Да или нет?

— Да, — ответил блондин, все еще хриплым голосом. — Жадная свинья…

— Замечательно.

Нет нужды говорить, что теперь каждое оскорбление повышает стоимость работ. Не обязательно любить клиентов, если они приносят тебе хороший доход, а Архос, действительно специалист своего дела, до последней мелочи знал, как все уладить.

Хотя работа была очень заманчивой, сам по себе он вряд ли принял бы подобный вызов, но вместе стоило рискнуть. «Не пытаться, — подумал Архос, — а достичь», — он ни на секунду не сомневался, что у них все получится, за много лет они ни разу не провалили ни одного контракта. Сейчас единственное, что его волновало, — это как без лишнего шума вывести из конторы белобрысого шута, после того, конечно, как он поставит отпечаток большого пальца на документе, санкционирующем получение кредита.

— Мерзко, — промолвила Лоза после ухода блондина. — И опасно.

— Да, но платежеспособно. Нам совсем не обязательно любить их…

— Ты уже это говорил.

— И это правда.

— Все это крайне неприятно… Ведь он совсем не испугался, он просто разозлился. Что если они захотят отомстить за оскорбление?