- Понимаю, - в конце концов сказала Эсмей. Она и на самом деле начинала понимать.

- Не стану обманывать вас, что подобный суд - чистая формальность, даже в таком деле, как это, - продолжала адмирал. - Суд никогда не бывает простой формальностью. В ходе суда обычно страдают все. Но в данном случае я не хочу, чтобы вы поддавались панике. Из вашего рапорта, а также из рапортов остального личного состава (то есть, как надеялась Эсмей, из рапорта племянницы адмирала) ясно, что вы не разжигали мятеж, и, возможно, суд вас оправдает. (Живот слегка отпустило.) Но совершенно очевидно также, что вас в любом случае необходимо отстранить от командования "Деспайтом".

Эсмей почувствовала, как кровь прилила к лицу - больше от облегчения, нежели от досады. Она так устала от того, что надо думать все время о субординации, о том, как и когда следует обращаться к старшим офицерам.

- Конечно, сэр, - ответила она с большим энтузиазмом, чем собиралась.

Адмирал в ответ улыбнулась:

- Откровенно говоря, я удивлена, что джиг смогла принять на себя командование "Деспайтом". Не говорю уже о решающем выстреле. Сработано на славу, лейтенант.

- Спасибо, сэр. - Она почувствовала, что краснеет еще больше, теперь от смущения. - На самом деле это все экипаж, в особенности старший помощник Весек. Они прекрасно знали, что нужно делать.

- Так и должно быть, - заметила адмирал. - Но у вас хватило ума не мешать им, а также храбрости вернуться назад. Вы молоды... Конечно же, вы наделали ошибок...

Эсмей вспомнила их первую попытку вступить в бой: как она настояла на слишком высокой скорости прыжка и как они вследствие этого просто промчались мимо. Тогда она еще не знала о неожиданной поломке навигационного компьютера, но и это не могло служить оправданием. Адмирал прервала ее мысли и снова заговорила: