- Вы, разумеется, шутите, - сказал де л'Омлет. - Я грешил - c'est vrai "Это правда (франц.).", - но рассудите, дорогой сэр, - не станете же вы приводить в исполнение столь варварские угрозы! - Чегой-то? - переспросил его величество. - А ну-ка, раздевайся, да поживее! - Раздеться? Ну, признаюсь! Нет, сэр, я не сделаю ничего подобного. Кто вы такой, чтобы я, герцог де л'Омлет, князь де Паштет, совершеннолетний, автор "Мазуркиады" и член Академии, снял по вашему приказу лучшие панталоны работы Бурдона, самый элегантный robe-de-chambre "Халат (франц.).", когда-либо сшитый Ромбером, - не говоря уж о том, что придется еще снимать и папильотки и перчатки... - Кто я такой? Изволь. Я - Вельзевул, повелитель мух. Я только что вынул тебя из гроба розового дерева, отделанного слоновой костью. Ты был как-то странно надушен, а поименован согласно накладной. Тебя прислал Белиал, мой смотритель кладбищ. Вместо панталон, сшитых Бурдоном, на тебе пара отличных полотняных кальсон, а твой robe-de-chambre - просто саван изрядных размеров. - Сэр! - ответил герцог. - Меня нельзя оскорблять безнаказанно. Сэр! Я не премину рассчитаться с вами за эту обиду. О своих намерениях я вас извещу, а пока au revoir "До свидания (франц.)."! - и герцог собирался уже откланяться его сатанинскому величеству, но один из придворных вернул его назад. Тут его светлость протер глаза, зевнул, пожал плечами и задумался. Убедившись, что все это происходит именно с ним, он бросил взгляд вокруг. Апартаменты были великолепны. Даже де л'Омлет признал их bien comme il faut "Очень приличными (франц.)". Они поражали не столько длиною и шириною, сколько высотою. Потолка не было - нет - вместо него клубилась плотная масса огненных облаков. При взгляде вверх у его светлости закружилась голова. Оттуда спускалась цепь из неведомого кроваво-красного металла; верхний конец ее, подобно городу Бостону, терялся parmi les nues "В облаках (франц.).". E нижнему был подвешен большой светильник.