– Идиот!.. – Хинкапа прорвало, он рявкнул это словечко во весь голос. И от громкого звука в покое уютной комнаты окончательно пришел в себя. Что делать? Отсиживаться на катере, уйти туда сейчас, сию минуту? Но сейчас нельзя выйти из поселка, он окружен… кем? Почему он, Хинкап, до сих пор не задумался над тем, что, собственно, здесь происходит? Правда, Сойта говорила, что горожане стремятся уничтожить лесные поселения потому, что ненавидят ум и мысль… но вряд ли такая ненависть заставит тащить в лес орудия. Теперь Хинкап сомневался в правдивости слов Сойты. Он вспомнил все

– и разговор, услышанный ранним утром в лесу, и таинственные отлучки Сойты, и… тут Хинкапа будто обухом по голове шарахнуло. Видения! Его видения, когда ему казалось, что вместо Сойты перед ним – дряхлая старуха… и вместо девочки тоже. Кстати, он ни разу больше не видел эту девочку. И вообще не видел в поселке детей. Почему? Хинкапа пробрал мороз. Нет, ребята, подумал он, здесь что-то нечисто. И, пожалуй, не стоит отсиживаться в катере. Все равно без него катер не улетит – пусковой ключ висит у Хинкапа на шее на тонкой цепочке. Пусть возятся, пусть изучают машину. Что им нужно? Действительно хотят смыться с Алитолы, как уверяла Сойта? Или рассчитывают на то, что знание земной техники поможет им одолеть городских? «Ладно, – подумал Хинкап. – Разберемся».

Он спустился в подземное убежище и до позднего вечера, расположившись со всеми удобствами, размышлял о происходящем. Но как он ни прикидывал – все равно выходило, что Сойта обманывает его, скрывая истинное положение вещей. Беспокоило Хинкапа и упоминание о цветении вертаса, пыльца которого, по словам Сойты, действовала на гостя каким-то необычным образом. То есть Хинкап знал, каким именно, – он видит старух вместо молодых женщин… но почему это тревожит Сойту? В чем тут дело? Еще одна закавыка.